Shaliss
... decades of youth and centuries of silence (c)
О потерянном не говорят. О потерянном шуршат осенние листья, проносится по струне холодный ветер, напоминает, пронизывающе глядя одним глазом, луна и тянут песню грустными голосами ночные птицы. Всплакнет одиночество за стеной, уронит букет незабудок продавец цветов, забудет на мгновение правила безмятежного детства ребенок.

Потерянного не ищут. Приобретая такой статус, все рассеивается в темных уголках земли, припорошенное мертвой пылью, стертое из всех источников, замороженное первым снегом, забытое своим же изобретателем. Медленно двигающиеся тени дымчатыми руками не могут процарапать мерзлоту, а лишь оставляют на месте хлопья белесого пепла. Оказавшись за границей, откуда нет возврата, потерянное тлеет как забытая на столе свеча, как последний уголек в костре, как планета в последний миг своей неизбежной гибели. В тишине.

С ржаво-алым запахом, свойственным крови, железу или старым воспоминаниям пронесется в памяти тонкий твердый жгут, наполненный образами, обрывками мыслей, страхами и радостями, и кажется, что - вот оно: ухватил, вспомнил! Скользнул. И нет его. Даже если какое-то время будет казаться, что воздух вокруг живой, дышащий и благотворный, утро наступит на минуту раньше, а счастье совсем не иллюзорно, а вот же – прямо за спиной стоит, теплится, растет.

Потерянное добра не приносит. Однажды оставив следы мучений в виде багряного росчерка на стене поверх написанных фрагментов жизни, пробурив глубокую скважину на ту сторону добра и зла и впустив тени из холодных темных нижних вод, оно растает, облив на память скользким ядом, приносящим боль, теребящим края раны, на которую ты неумелой рукой накладываешь швы, дрожишь и думаешь: «что б я еще раз…»


@темы: дьявольские злые песни, экспериментатор